b1

  • Просмотров: 1035

Текст: ВЛАДИМИР ГРАНОВСКИ  |  Фото: РУСЛАН ЛОБАНОВ

История, которую я хочу рассказать, произошла в нашей деревне и полностью изменила мою жизнь. В нашей деревне было все, как и положено быть в деревне: и лес, и речка, и луга, и почти не тронутый прогрессом быт. Как и многие деревни, которые не соседствовали с крупными городами, наша деревня медленно умирала. Каждое поколение стремилось сбежать в город, и детей оставалось все меньше и меньше. Но школу все же не закрывали, поскольку не всем побег из родных краев удавался. Те, кто оставался, считались неудачниками, а те, кто уезжал, считали себя дачниками. Вот такая незатейливая игра слов, но при этом именно эта, как бы незначительная разница в словах создавала между людьми, выросшими в одной деревне, культурную пропасть

Но, справедливости ради, должно признать, что пропасть эта была мирной, и некоторая показушность городских по приезде домой сопровождалась некой стыдливостью и была сплошь извинительной. Ибо чего перед своими-то кичиться, когда в детстве вместе кизяки собирали. И вот осталось в нашей деревне около десятка семей, чьи детки не пойми где больше учились – то ли в школе, то ли на лугу, то ли помогая родителям по хозяйству. И росла у нас в деревне одна девчонка, сызмальства не такая как все.

Нрав был у нее добрый и веселый, но как-то больше она держалась в стороне. Хотя и дружбы с соседскими детьми не чуралась. И вот про нее-то я и хотел рассказать.

Сам-то я эту историю узнал намного позже, когда она уже сама дачницей стала. А тогда я просто наблюдал: уж больно она среди других выделялась. А когда смотрела на кого – так, как будто бы душу разглядывала. Историю эту она мне поведала гораздо позже, когда сестра моя старшая померла, сам-то я не женатый был всю жизнь, да и мать рано ушла. Вот и вырастила меня сестра, а когда и ее не стало, такое горе ко мне пришло, что чуть сам на тот свет не пошел, уж больно много пить стал. Про мать я плохо помню, а сестра мне мать заменила, так и прожил я при ней да при ее семье холостым. Девок-то у нас особо не разживешься, а семья наша была уж очень церковной. Потому было мне не до девок. Работа по хозяйству да церковь, да сестрицыны дети – вот так моя жизнь и проходила в молитве да в трудах.

А с героиней моей истории я не то что дружил, но, когда она в гости к нам приходила, всегда во всех детских разбирательствах был на ее стороне. Наши дети-то более балованные были и обидеть могли невзначай. Вот так как-то и сдружились, стали мы друг другу симпатизировать. Она потом, как и все, в город в институт уехала учиться, но в деревню наезжала. И вот как раз на сороковой день поминальный по сестре моей она и приехала. И застала меня уж в очень неприглядном виде – работать я перестал и воду самогоном стал запивать. Самому стыдно было, но остановиться уже не мог.

И вот заходит она во двор, а я за столом сижу и очередной стакан выпиваю да кислой капустой заедаю. Она села рядом, ничего не говоря, даже «здрасьте» мне не сказала. Сидит и молчит. Я тоже молчу. Потом не выдержал и говорю: «Чего, пришла, корить меня будешь?» А она помолчала и говорит: «Да нет, хочу тебе свою детскую тайну рассказать, только обещай, что никому в деревне не расскажешь». Нельзя сказать, что я протрезвел, но собрался. Сам думаю: «Ну какие у нее тайны могут быть? Глаза ее смотрят так, хоть на иконе рисуй».

А она мне и говорит: «Была у меня одна большая беда, но никто об этом не знает, поскольку взрослым невдомек, что у детей тоже душа может болеть, и вот ты первый будешь, кому я расскажу. Случилось это, когда мне было 15 лет от роду. Но история моя началась намного раньше. Ты знаешь, что за нашим домом находится большой луг, который заканчивается оврагом. А овраг этот отделял нашу деревню от леса».

Да, совсем забыл: а леса у нас были знатные – не посадки какие-то современные. И волк водился, и лось. Да, так вот, дальше она говорит: «И вот там, на краю оврага, росли цветы. Но не простые это были цветы. Не было таких в нашей округе. То ли птицы семена занесли, то ли еще как. Но таких цветов больше здесь нигде не росло».

И вот подружилась она с этими цветами. Каждую весну ждала их, все лето оберегала, а осенью провожала. И стали они для нее лучшими друзьями. Каждый день она приходила к ним и делилась своими детскими обидами и открытиями. И так она сжилась с ними, что даже зима уже была для нее не такой долгой, ибо ждала она не столько весны, сколько встречи со своими цветочными подругами. Я понимаю, что городским это сложно понять, как это цветы подругами могут стать, но мне-то объяснять особо не надо было. Я сам так рос и по траве погоду на завтра знал, мы хоть и ходили в церковь, но природа была для нас нашей второй верой. Никак нам без любви к окружающему миру жить было нельзя, ибо и жили мы только потому, что любили его и понимали. Вот и я ее понимал. Так вот, история, которую она мне рассказала, имела следующее продолжение.

Когда ей стукнул пятнадцатый годок, приехали к нам в деревню соседи ее – те, кого молва дачниками кличет. И в семье у них был пацаненок ее годков, он уже в городе родился. А родители его наши, деревенские. И стали дети времени много проводить вместе, она ему все показывала и гулять в лес за овраг водила. А он пижонился, конечно, но смешной был, ничего не умел и земли на руках боялся – говорил, что руки грязные. А она только смеялась: как же это от земли руки грязные могут быть? Вот так мало-помалу, но стала их дружба перерастать в более глубокие отношения. Это и все видели, но я сейчас с ее слов все говорю. И вот уже было ей понятно, что скоро он должен будет ей сказать что-то, а что – непонятно. Поскольку и он, и она любовь только в кино видели. Она уже знала, что ему скоро уезжать, и все ждала, как же он уедет, ничего так и не сказав. Наивное дите еще не знало, что уехать, ничего не сказав, гораздо проще, чем что-то сказав. Но он все же решился.

И вот однажды утром выходит она во двор и видит: он стоит, собранный такой, руки за спиной держит. Она его спрашивает, случилось ли что. А он, малец, конечно, не знает, что говорить, и вместо того, чтобы сказать, что, мол, люблю тебя, выпаливает ей: «Выходи за меня замуж». Ну, она, понятно, в хохот; она хоть и мала была, да понимала, что для женитьбы ни он, ни она не выросли еще. И вот смеется она аж до слез, а он ей букет цветов протягивает и говорит, что он уже все продумал: как родителей убедить, и что жить они будут у них в городе на квартире, а потом отец устроит его в какой-то трест, и им жилье дадут. А она, как увидела цветы, да как заревет – уже на этот раз громко и без смеха. Букет этот схватила и в дом убежала. Он стоит и ничего не понимает, а она к нему так и не вышла.

И вот сидит она напротив меня и говорит: «Я тогда уже понимала, что он не со зла мои цветы срезал, я ему их сама показала и сказала, что они мои самые родные и любимые. А вот он не понял моих слов и именно эти цветы принес мне букетом в самый важный день моей начинающейся жизни». Она плакала, хотя знала, что цветы следующей весной снова расцветут, она плакала не из-за этого. Она понимала, что не сможет ему простить этого и что только что она потеряла свою первую любовь. Она знала, что он не виновен, он просто совсем ее не понял, она ведь ему, единственному, про эти цветы рассказала. Она плакала и знала, что теперь ее жизнь пойдет по-другому, она не знала как, но что-то она поняла тогда. Вроде и немного времени они вместе провели, а стал он ей родной душой. И это было впервые.

Она до этого много времени проводила одна, гуляя по безлюдным окрестностям деревни, но она никогда не испытывала такого чувства одиночества, которое испытала в тот день. Она отнесла букет цветов на место, где они были срезаны, и оставила их там. Это был день, когда она вдруг повзрослела.

Я не знаю, сколько времени прошло, пока она мне рассказывала эту историю, но когда она закончила, я был уже трезв. Я спросил ее, зачем она мне это рассказала. Она посмотрела на меня и сказала, что это была ее первая в жизни потеря… и, к моменту нашей встречи, уже не единственная! Больше она ничего не говорила, мы еще посидели, и наутро она уехала. Я больше ее не видел, и, честно говоря, не до конца и сейчас понимаю смысл ее слов, но с тех пор я пить перестал. Хозяйство упрочил, детей сестрицыных на ноги поставил, сам семьей обзавелся и даже стал главой нашего сельсовета. Вот оно как бывает: какой-то куст цветов, а скольким людям жизнь перекрутил.

Элегантная, аристократической внешности дама лет пятидесяти поставила точку в конце своего рассказа и закрыла MacAir. Она и сама не знала, зачем написала этот рассказ. Откинувшись в плетеном кресле, она долго продолжала смотреть вдаль, ни на чем не останавливая свой взгляд. Нельзя сказать, что она и думала о чем-то определенном. Так бывает, когда смотришь куда-то далеко, не напрягая глаз, и в голове много мыслей, и ни одной стройной. Солнце уже взошло над Печерском. Она подняла руку, официант в коричневой униформе Pechersk Plaza тут же возник справа: «шампанского?», она кивнула головой и даже не пыталась себя корить за то, что начинает пить с утра. Теперь она более сосредоточенно посмотрела на лежащий внизу город и, не пригубив вина, решительно поднялась с плетеного африканского кресла, взяла со столика ключи от пентхауса и машины, и направилась к лифту, чтобы спуститься в подземный паркинг. Надворе стоял апрель, и она знала, что в это время на Певческом каждый год проходит ярмарка цветов, которую она всегда игнорировала. Но не в этот раз. Сейчас у нее очередная весна, которую терять ей уже совсем не хотелось.


Рассказ: «Первая потеря»  |  Автор: ВЛАДИМИР ГРАНОВСКИ
Фото: РУСЛАН ЛОБАНОВ
Визаж: ЕЛЕНА ДОЦЕНКО, НИНА СИДОРЕНКО
Актеры: ВИТАЛИК БОЖКО (мальчик), ВЕРОНИКА КРУПКО (девочка), АНАСТАСИЯ ГОСТЕВА (девушка), ИЛЬЯ ИВАЩЕНКО (парень), НАТАЛЬЯ ВЛАЩЕНКО (гл.героиня)
Линейный продюсер: АНАСТАСИЯ МАГОНОВА

Литературный журнал благодарит за помощь в организации съемок:
Клуб здоровых удовольствий «5 элемент»

Смотреть всю фотосессию